Неточные совпадения
Оно всегда оперировало отвлеченными категориями социологии, этики или догматики, подчиняло историческую конкретность отвлеченно-социологическим, моральным или
догматическим схемам.
Нелюбовь к истине определяется не только нигилистическим или скептическим к ней отношением, но и подменой ее какой-либо верой и
догматическим учением, во имя которого допускается ложь, которую считают не злом, а благом.
Но потом и наука стала превращаться в орудие антирелигиозных
догматических учений, например марксизма, или технической мощи.
Также интеллигенты другого лагеря начали применять доктрины славянофильские и рассматривать ее исключительно с точки зрения православно-догматической.
Можно установить следующие религиозные черты марксизма: строгая
догматическая система, несмотря на практическую гибкость, разделение на ортодоксию и ересь, неизменяемость философии науки, священное писание Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, которое может быть истолковываемо, но не подвергнуто сомнению; разделение мира на две части — верующих — верных и неверующих — неверных; иерархически организованная коммунистическая церковь с директивами сверху; перенесение совести на высший орган коммунистической партии, на собор; тоталитаризм, свойственный лишь религиям; фанатизм верующих; отлучение и расстрел еретиков; недопущение секуляризации внутри коллектива верующих; признание первородного греха (эксплуатации).
И к этой открытой марксистами истине существует
догматическое отношение, напоминающее отношение католической церкви к своей
догматической истине.
Равнодушие к истине уже и ранее определялось
догматической верой, не допускавшей свободного искания истины.
Однако эта мысль терпит непререкаемое
догматическое отвержение пред лицом верования церкви о действенности молитв за усопших, особенно же возносимых при совершении св.
Основной мотив апофатического богословия, трансцендентность Бога твари и недоступность Его тварному сознанию, в дальнейшем своеобразно вплетается в положительное богословие св. Григория Нисского, в его собственную
догматическую систему.
Этим рассуждением я отнюдь не имею в виду подрывать важность и необходимость церковной дисциплины или же одобрять склонность к
догматическому легкомыслию, в которое легко впадает религиозный дилетантизм.
Объективный, кафолический характер религиозного переживания, отличающий его от музыки одних лишь настроений, от субъективности с ее психологизмом, именно и требует
догматической кристаллизации.
Бог не есть трансцендентное, как многие себе представляют, он есть имманентное, т. е. трансцендентное, ставшее содержанием разума (нем.).] в некоторой
догматической определенности, то, очевидно, должен быть мост, оба мира соединяющий; должны быть письмена, которыми начертываются божественные откровения, и язык, на котором они могут быть высказаны.
Открываясь твари, Бог совлекается абсолютной трансцендентности Своей и проявляется в своем действии для твари, в благодати или (пользуясь выражением
догматических споров XIV века) энергии Своей.
Раз уже появилась наука с ее методами, было бы противоестественно, если бы она в силу той или иной
догматической предвзятости, клерикальной или атеистической ортодоксии закрыла свои глаза и отвела руки от столь существенной области научного изучения, как феноменология религии.
Католики отнюдь не неправы в том, что не считают остановившимся
догматическое развитие из-за внешнего раскола церквей, — иначе ведь надо было бы признать, что очень легко человеческими дрязгами и ссорами преградить путь действия Духа Святого на Церковь.
А потому и предмет веры, — ее
догматическое содержание, — всегда превышает наличный религиозный опыт.
Стремление разума к единству, его «архитектонический» стиль, «схоластические» наклонности (ведь схоластика есть в известном смысле добродетель разума, его добросовестность, — разум и должен быть схоластичен) ведут к тому, что этой
догматической массе придается та или иная, большей частью внешняя, из потребностей педагогических возникающая система: таким образом получается то, что представляют собой «
догматические богословия», «системы догматики», «summae theologiae» [«Сумма теологии» — главный трактат Фомы Аквинского, в котором излагаются основы католической теологии.
Не
догматическая формула родит догмат, но религиозное содержание, или живой догмат, порождает
догматическую формулу (или формулы).
Религиозные образы, реализующие и выражающие религиозное содержание, представляют собою то, что обычно называют мифом. Мифу в религии принадлежит роль, аналогичная той, какая свойственна понятию или суждению в теоретической философии: от его понимания зависит оценка религиозно-догматического сознания.
«Кажется, впервые за все время существования русской церкви, — писал впоследствии Булгаков, — в недрах ее самой, а не Византии возник серьезный
догматический вопрос, требующий серьезного
догматического обсуждения, — о почитании имени Божия.
Погружение в трансцендентное дает алогическую мистику, и это даже у столь сильного догматиста, столь яркого представителя именно положительного, катафатического,
догматического богословия, каким был св. Максим.
Церковь не содержит
догматического определения о том, как именно следует понимать это наитие Св.
История
догматических движений в эпоху вселенских соборов.
И не находятся ли они сами при этом в известном
догматическом предубеждении?
Ибо если вообще философия, сколь бы ни казалась она критичной, в основе своей мифична или догматична, то не может быть никаких оснований принципиально отклонять и определенную религиозно-догматическую философию, и все возражения основаны на предрассудке о мнимой «чистоте» и «независимости» философии от предпосылок внефилософского характера, составляющих, однако, истинные темы или мотивы философских систем.
Акт веры, приводящий к рождению догмата, полагающий определенное
догматическое содержание, необходимо притязает на качество объективности или транссубъективности; он всею энергией своей отрицается психологизма или субъективизма.
Догматическая система Григория Нисского.
Вместе с тем культ есть и средство постоянного
догматического поучения, оживления
догматических истин.
Подробнее о символах Откровения Иоанна см.: Булгаков С. Н. Апокалипсис Иоанна (Опыт
догматического истолкования).
При свете христианской веры могут получать справедливую оценку те истины, которые наличествуют в
догматических учениях нехристианских религий, и те черты подлинного благочестия, которые присущи их культу. Но и для такого признания совсем не нужно стремиться во что бы то ни стало устроить какой-то религиозный волапюк или установить междурелигиозное эсперанто.
«Доказательства» бытия Божия, каковы бы они ни были, все от философии и лишь по недоразумению попадают в
догматическое богословие, для которого Бог дан и находится выше или вне доказательств; в философии же, для которой Бог задан как вывод или порождение системы, идея о Нем приводится в связь со всеми идеями учения, существует лишь этой связью.
Догматическая система св. Григория Нисского, 410).].
Первая совершенно лишена философского эроса и quasi-философскими средствами стремится к достижению вовсе не философской, но религиозно-практической цели, почему она не философична, но полемична и прагматична по самому своему существу;
догматическое же богословие вовсе не есть философское исследование догматов, даже если оно и пользуется в своем изложении философией, но есть лишь их инвентаризация.
Основное
догматическое определение это содержит в себе вместе с тем и указания на совершенное единение во Христе абсолютного и относительного, божественного и тварного, «всей полноты Божества» и тварности, Бога и мира.
Его можно понимать не как установление определенного
догматического мнения, которого вообще не существует и до сих пор, но как педагогическую меру церковной дисциплины.].
Такое доктринальное предубеждение против самостоятельного трактования сущности религии и эта
догматическая нетерпимость в отношении к религии, конечно, составляют личную особенность Канта и не имеют под собой твердой опоры даже в его собственном философствовании.
Дело в том, что у Платона соединены неразрывно, прикрыты одним куполом чистое философствование и
догматическое богословие...
Она определяет ту его внешнюю границу, за которую невозможно отклоняться, но она отнюдь не адекватна догмату, не исчерпывает его содержания, и прежде всего потому, что всякая
догматическая формула, как уже сказано, есть лишь логическая схема, чертеж целостного религиозного переживания, несовершенный его перевод на язык понятий, а затем еще и потому, что, возникая обычно по поводу ереси, — «разделения» (αϊρεσις — разделение), она преследует по преимуществу цели критические и потому имеет иногда даже отрицательный характер: «неслиянно и нераздельно», «одно Божество и три ипостаси», «единица в троице и троица в единице».
Omnis definito est negatio [Всякое определение есть отрицание (лат.) — выражение из письма Спинозы к Яриху Йеллесу от 24 июня 1674 г.] — эта формула Спинозы особенно приложима к догматике, ибо здесь поводом к defenitio чаще всего является negatio, высекающая догматы как искры из камня: количество возможных
догматических определений в христианстве могло бы быть значительно больше тех, которые формулированы на соборах.
Другие отвергают догмат во имя религиозного целомудрия: им кажется, что выраженная в
догматической формуле вера не есть уже вера, как и «мысль изреченная есть ложь» [Цитата из стихотворения Ф. И. Тютчева «Silentium!» (1830) (Тютчев Ф. И. Соч...
Поэтому малодушному и малосознательному, но по-своему тоже
догматическому адогматизму мы противопоставляем сознательный (и в этом смысле «критический») и принципиальный догматизм.
Догматическая формула есть попытка высказать содержание религиозного мифа в слове, выразить его в понятиях.
Но столь же католически или внешне понимают кафоличность и те их антагонисты, которые считают раскол церквей достаточным основанием прекратить искание
догматической истины под предлогом, что вселенский собор теперь невозможен, а потому можно спать спокойно.
И эта мыслимость всего сущего, нисколько не противоречащая его недомыслимости, есть имманентная норма жизни духа, и ее не могут нарушить даже и те, кто на словах ее отвергают, ибо и агностицизм всегда есть уже некоторый догматизм, некоторое положительное
догматическое учение о Боге, хотя бы и минимального содержания.
В
догматической обусловленности философии видят угрозу ее свободе потому, что совершенно ложно понимают, в каком смысле и как даны догматы философу; именно считается, что они навязаны извне, насильственно предписаны кем-то, власть к тому имущим или ее присвоившим.
Но это соображение имело бы силу лишь в том случае, если бы
догматические понятия были непосредственным орудием религиозного познания; для такой цели понятия были бы, конечно, негодным средством.
Его рассудочная критика
догматического богословия неотразима, если признать здесь рассудок высшим судьей, но обращается в прискорбное недоразумение, если эту посылку отвергнуть.
Их положительное значение, которым искупается многовековая, приостанавливающаяся лишь в эпохи упадка религиозной жизни
догматическая борьба, состоит в том, что догматы представляют собой как бы вехи, поставленные по пути правильно идущей религиозной жизни; нормального ее роста.
Но
догматическая формула есть только приблизительная, притом неизбежно односторонняя, в силу указанного своего происхождения, попытка выразить в понятиях религиозное содержание.
Для многих эта заведомая неадекватность категорий разума предмету религии служит мотивом
догматического агностицизма (Кант и его школа).